Коллективная память: истинная и ложная.
Apr. 30th, 2015 01:25 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
profi«1945. Помним! Гордимся!» — огромный плакат в георгиевских тонах приветствовал меня над входом в один из московских вузов. Не важно какой — сейчас такие висят на каждом углу. С каждым 9 мая их все больше, и содержание все пафоснее. Но чем пестрее от георгиевских лент вокруг, тем сильнее сжимается сердце: «Не верю!» Нет, ребята, ничего вы уже не помните.
Хорошее (ИМХО) эссе. Стоит прочесть.
Наша социальная память, по Хальбваксу, в сущности есть то, что поведали нам в детстве те, кому мы доверяли больше всех в жизни. Социальные рамки памяти, таким образом, существуют в континууме трех поколений, пока есть возможность передачи некоего устного семейного знания. Дальше появляется какая-нибудь письменная история, навязываемая государством, школой, комсомолом, компанией, в которой мы работаем, кем угодно, только не теми, кто нам действительно близок и дорог. Обмануть себя, однако, невозможно, особенно в том, что касается памяти. Нельзя помнить того, чего помнить не можешь. Согласиться с ритуалом, сделав уступку государству, конечно, можно, но поверить — вряд ли.
И еще одна интересное интервью на ту же тему.
— Как менялось восприятие войны и победы с конца 1990-х годов? Изменились идеологическая линия и политическая подача. Как это отразилось в глазах и головах детей?
— Это очень интересно. Впервые такие сдвиги мы заметили в 2005 году, в год 60-летия Победы. Мы почувствовали, как идея сильного государства, сильной власти все больше доминирует. То есть мы выиграли войну не потому, что прапрабабка отдала семерых детей для защиты страны и еще четырех братьев, а потому, что у нас была сильная страна и сильная власть. И тогда впервые возникла фигура Сталина. До этого отношение к нему было однозначно негативным.
Хорошее (ИМХО) эссе. Стоит прочесть.
Наша социальная память, по Хальбваксу, в сущности есть то, что поведали нам в детстве те, кому мы доверяли больше всех в жизни. Социальные рамки памяти, таким образом, существуют в континууме трех поколений, пока есть возможность передачи некоего устного семейного знания. Дальше появляется какая-нибудь письменная история, навязываемая государством, школой, комсомолом, компанией, в которой мы работаем, кем угодно, только не теми, кто нам действительно близок и дорог. Обмануть себя, однако, невозможно, особенно в том, что касается памяти. Нельзя помнить того, чего помнить не можешь. Согласиться с ритуалом, сделав уступку государству, конечно, можно, но поверить — вряд ли.
И еще одна интересное интервью на ту же тему.
— Как менялось восприятие войны и победы с конца 1990-х годов? Изменились идеологическая линия и политическая подача. Как это отразилось в глазах и головах детей?
— Это очень интересно. Впервые такие сдвиги мы заметили в 2005 году, в год 60-летия Победы. Мы почувствовали, как идея сильного государства, сильной власти все больше доминирует. То есть мы выиграли войну не потому, что прапрабабка отдала семерых детей для защиты страны и еще четырех братьев, а потому, что у нас была сильная страна и сильная власть. И тогда впервые возникла фигура Сталина. До этого отношение к нему было однозначно негативным.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2015-04-30 12:49 pm (UTC)Видимо - 70-я годовщина помнится везде, вопреки сообщениям из РТ.
no subject
Date: 2015-04-30 12:51 pm (UTC)no subject
Date: 2015-04-30 01:05 pm (UTC)no subject
Date: 2015-04-30 03:25 pm (UTC)no subject
Date: 2015-04-30 03:31 pm (UTC)no subject
Date: 2015-04-30 03:42 pm (UTC)no subject
Date: 2015-04-30 03:47 pm (UTC)Как пример – наша (канадская) Олимпиада в 2010-м. Канадцы очень сдержаны в своем патриотизме, а вот во время Олимпиады было такое единение и восторги – мама, не горюй. Вся страна торчала у телевизоров с утра и до ночи.
no subject
Date: 2015-04-30 03:50 pm (UTC)