![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
profiРекомендую к прочтению новую статью Александра Осовцова.
Никаких открытий и прозрений. Просто хорошо написанная публицистика. Помогает структурированию право-либеральных взглядов на происходящее сейчас в мире. Многие формулировки заслуживают того, чтобы их запомнить и использовать в дебатах. Осовцов значительно серьезней Латыниной, есличо.
Как всегда - наиболее понравившаяся цитата:
...вполне закономерный процесс, когда чувство безопасности способствует росту пацифизма, гуманизма, толерантности и других весьма позитивных настроений, которые в ситуации отсутствия достаточных сдерживающих рациональных соображений превращаются в свою противоположность. Пацифизм без чувства опасности, без готовности противостоять агрессору становится виктимностью, гуманизм к убийце и террористу приводит к кровопролитию. Именно эти, в том числе, тезисы нашли самое очевидное и самое трагическое подтверждение в течение шести лет, последовавших за 1938 годом. И Европе понадобился Черчилль, чтобы устоять и сохранить цивилизацию, тот самый Черчилль, которого уже в 20-ые годы очень многие в Англии считали чудаком, погрязшим в архаичном милитаризме. Между прочим, Черчилль понадобился дважды. Именно он в 1946-м предупредил в Фултоне о том, что цивилизации не стоит расслабляться после победы над Гитлером. И она долго не расслаблялась, понимая, что опасность велика. А потом, когда показалось, что врага больше нет, Запад сорвался с тормозов. Требование равенства прав превратилось сначала в необходимость равенства возможностей, а затем и равенства результатов. Толерантность из терпимости к чужому мнению преобразилась в приемлемость дикости. Допущение ценности различных культур стало оправданием варварства. Исключение расизма из жизни общества переросло в создание преференций для одних рас в ущерб другим. Даже женское равноправие обернулось унижением женщин путем создания для них неких квот, как для инвалидов на биржах труда. В результате стала исчезать разница между правыми и виноватыми – ведь каждого виноватого следует пытаться понять. Началось осуждение любого насилия, включая ответное, и ведения любых военных действий, в том числе и оборонительных, ведь в ходе их тоже убивают. Затем возникло постоянное требование мира немедленно и любой ценой, что очень часто означает готовность заплатить цену, весьма выгодную для агрессора и террориста. Ведь агрессор и террорист прекращает огонь не тогда, когда этого требуют правозащитники, а тогда, когда ему это выгодно, и использует прекращение огня так и только так, как ему выгодно.
Никаких открытий и прозрений. Просто хорошо написанная публицистика. Помогает структурированию право-либеральных взглядов на происходящее сейчас в мире. Многие формулировки заслуживают того, чтобы их запомнить и использовать в дебатах. Осовцов значительно серьезней Латыниной, есличо.
Как всегда - наиболее понравившаяся цитата:
...вполне закономерный процесс, когда чувство безопасности способствует росту пацифизма, гуманизма, толерантности и других весьма позитивных настроений, которые в ситуации отсутствия достаточных сдерживающих рациональных соображений превращаются в свою противоположность. Пацифизм без чувства опасности, без готовности противостоять агрессору становится виктимностью, гуманизм к убийце и террористу приводит к кровопролитию. Именно эти, в том числе, тезисы нашли самое очевидное и самое трагическое подтверждение в течение шести лет, последовавших за 1938 годом. И Европе понадобился Черчилль, чтобы устоять и сохранить цивилизацию, тот самый Черчилль, которого уже в 20-ые годы очень многие в Англии считали чудаком, погрязшим в архаичном милитаризме. Между прочим, Черчилль понадобился дважды. Именно он в 1946-м предупредил в Фултоне о том, что цивилизации не стоит расслабляться после победы над Гитлером. И она долго не расслаблялась, понимая, что опасность велика. А потом, когда показалось, что врага больше нет, Запад сорвался с тормозов. Требование равенства прав превратилось сначала в необходимость равенства возможностей, а затем и равенства результатов. Толерантность из терпимости к чужому мнению преобразилась в приемлемость дикости. Допущение ценности различных культур стало оправданием варварства. Исключение расизма из жизни общества переросло в создание преференций для одних рас в ущерб другим. Даже женское равноправие обернулось унижением женщин путем создания для них неких квот, как для инвалидов на биржах труда. В результате стала исчезать разница между правыми и виноватыми – ведь каждого виноватого следует пытаться понять. Началось осуждение любого насилия, включая ответное, и ведения любых военных действий, в том числе и оборонительных, ведь в ходе их тоже убивают. Затем возникло постоянное требование мира немедленно и любой ценой, что очень часто означает готовность заплатить цену, весьма выгодную для агрессора и террориста. Ведь агрессор и террорист прекращает огонь не тогда, когда этого требуют правозащитники, а тогда, когда ему это выгодно, и использует прекращение огня так и только так, как ему выгодно.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2014-09-19 06:55 am (UTC)no subject
Date: 2014-09-19 07:08 am (UTC)Это очень интересно и заслуживает отдельного разговора. Но, вкратце, неужели же Мир Полудня Вам не симпатичен?
no subject
Date: 2014-09-19 07:38 am (UTC)А про коммунизм все просто. Я рос как раз в то время, когда коммунизм не ругал только ленивый, а капитализм было модно идеализировать.
no subject
Date: 2014-09-19 07:55 am (UTC)Apropos, "Мир Полудня" не существует ни в какой отдельной книге АБС. Это мир, который разворачивается во всех книгах АБС, начиная с "Полдень, XII век". Он не предлагается специапльно, как готовая утопическая модель. И раскрывается читателям постепенно и фрагментарно - через разных людей их отношения. Последняя книга, рассказывающая о "Мире Полудня" - "Волны гасят ветер". Конечно, НИЧЕГО о "Мире Полудня" нет в "Улитке", "Гадких лебедях", "Пикнике", "Граде обреченном", "Втором нашествии" и еще нескольких книгах. Они просто о другом.
Кстати, я хорошо помню то время, когда Вы росли. Му не ругали коммунизм. Потому что был еще заряд оттуда, из 60-х. Но мы четко понимали, что то, что было в СССР и его сателлитах, к коммунизму не имело НИКАКОГО отношения. А вот некоторая идеализация капитализма таки да, была. Но умеренно. Среди разумных и начитанных людей, конечно.
no subject
Date: 2014-09-19 08:19 am (UTC)Да, я помню, вначале говорили, что Сталин был плохой, а Ленин хороший, потом уже-и что Ленин был плохой, и вообще при царе было хорошо. Я в том возрасте, естественно, в ньюансы не вдавался, но впечатление осталось.
А потом я рос еще и в Израиле, среди русскоязычной интеллигенции, где никаких сентиментов к коммунизму не встречал.
no subject
Date: 2014-09-19 08:27 am (UTC)De gustibus non est disputandum
2. где никаких сентиментов к коммунизму не встречал
Опа! Вы что, в народ совсем не ходите? :-)))
Да что там - народ! А вошелапый с безвременно ушедшим солнцеворотом? А эдиктум с верой и старм дураком переводчиком?
Оторвались Вы от корней!
no subject
Date: 2014-09-19 08:30 am (UTC)2. Я про до-жжшные времена писал:)
no subject
Date: 2014-09-19 08:38 am (UTC)Понятно, речь идет не обо всех.
no subject
Date: 2014-09-19 08:47 am (UTC)Я, зато, другими "измами" болел. Отнюдь не либеральными
no subject
Date: 2014-09-19 08:55 am (UTC)no subject
Date: 2014-09-19 09:08 am (UTC)no subject
Date: 2014-09-19 09:09 am (UTC)no subject
Date: 2014-09-19 09:17 am (UTC)Со слов младшего брата, тоже уже покойного:
Максим Каммерер, пройдя сквозь все круги и добравшись до центра, ошарашенно наблюдает эту райскую жизнь, ничем не уступающую земной, и общаясь с высокопоставленным и высоколобым аборигеном, и узнавая у него все детали устройства Империи, и пытаясь примирить непримиримое, осмыслить неосмысливаемое, состыковать нестыкуемое, слышит вдруг вежливый вопрос: «А что, у вас разве мир устроен иначе?» И он начинает говорить, объяснять, втолковывать: о высокой Теории Воспитания, об Учителях, о тщательной кропотливой работе над каждой дитячьей душой… Абориген слушает, улыбается, кивает, а потом замечает как бы вскользь: «Изящно. Очень красивая теория. Но, к сожалению, абсолютно не реализуемая на практике». И пока Максим смотрит на него, потеряв дар речи, абориген произносит фразу, ради которой братья Стругацкие до последнего хотели этот роман все-таки написать.
— Мир не может быть построен так, как вы мне сейчас рассказали, — говорит абориген. — Такой мир может быть только придуман. Боюсь, друг мой, вы живете в мире, который кто-то придумал — до вас и без вас, — а вы не догадываетесь об этом…
Всё они понимали, умницы. ВСЁ. Им, наверное, тоже было жалко мира, в котором хочется жить. Тем не менее, хорошо, что такой мир есть. Хотя бы в книгах.