Накануне: во что верят крымчане?
Mar. 15th, 2014 10:34 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
profiЖительница Феодосии, Яна Дубинянская, пишет о своих впечатлениях об обстановке в Крыму.
Политические силы начали седлать социальную волну Майдана уже позже, естественно, тут проявились и политтехнологии. Но самого главного — пассионарности — не купить и не срежиссировать. Пассионарность — это когда желание перемен превалирует над естественным инстинктом самосохранения. На Майдане пассионарность сыграла решающую роль. «Самоопределение» Крыма — чистая политтехнология от начала и до конца. Волна митингов в Крыму была профессионально поднята, опираясь не на возмущение и стыд народа, а на его на страхи и агрессию, и неудивительно, что многие митинги сразу же закончились драками (массовые акции в Киеве два месяца оставались мирными).
Все понимают, что привычный ход событий нарушен, что сезон, которым живет Крым, уже безнадежно сорван и впереди голодная зима. И все ждут «референдума» как некой точки, после которой что-то решится, потому что невозможно ведь жить в подвешенном состоянии, в неизвестности.
Этот «референдум» не собираются признавать нигде в мире, и крымчане об этом знают. Он нужен только Путину, и то непонятно, с какой именно целью. Его результаты, и это тоже постепенно становится очевидным, скорее всего, уже нарисованы заранее. Наш сосед по садовому товариществу хмуро бросил, что «нормальные люди» в Крыму не собираются идти на «референдум».Обычные среднестатистические крымчане улыбаются через силу и говорят родственникам по телефону: а у нас тут ничего особенного не происходит. Тихо, похолодало, зацветают нарциссы. Мы не волнуемся, и вы не волнуйтесь, все будет хорошо.
Они и сами стараются в это верить, пускай со всех сторон подступает ощущение грандиозного обмана и неясной, но грозной опасности. Все будет хорошо, и нельзя произносить вслух страшное слово «война», чтобы не накликать большой беды. Все будет хорошо, особенно если крепко-накрепко зажмуриться и пробормотать спасительное: «Россия-Россия-Россия». Россия спасет, не зря же тут стоят ее солдаты, не станут же они, в самом деле, стрелять.
Политические силы начали седлать социальную волну Майдана уже позже, естественно, тут проявились и политтехнологии. Но самого главного — пассионарности — не купить и не срежиссировать. Пассионарность — это когда желание перемен превалирует над естественным инстинктом самосохранения. На Майдане пассионарность сыграла решающую роль. «Самоопределение» Крыма — чистая политтехнология от начала и до конца. Волна митингов в Крыму была профессионально поднята, опираясь не на возмущение и стыд народа, а на его на страхи и агрессию, и неудивительно, что многие митинги сразу же закончились драками (массовые акции в Киеве два месяца оставались мирными).
Все понимают, что привычный ход событий нарушен, что сезон, которым живет Крым, уже безнадежно сорван и впереди голодная зима. И все ждут «референдума» как некой точки, после которой что-то решится, потому что невозможно ведь жить в подвешенном состоянии, в неизвестности.
Этот «референдум» не собираются признавать нигде в мире, и крымчане об этом знают. Он нужен только Путину, и то непонятно, с какой именно целью. Его результаты, и это тоже постепенно становится очевидным, скорее всего, уже нарисованы заранее. Наш сосед по садовому товариществу хмуро бросил, что «нормальные люди» в Крыму не собираются идти на «референдум».Обычные среднестатистические крымчане улыбаются через силу и говорят родственникам по телефону: а у нас тут ничего особенного не происходит. Тихо, похолодало, зацветают нарциссы. Мы не волнуемся, и вы не волнуйтесь, все будет хорошо.
Они и сами стараются в это верить, пускай со всех сторон подступает ощущение грандиозного обмана и неясной, но грозной опасности. Все будет хорошо, и нельзя произносить вслух страшное слово «война», чтобы не накликать большой беды. Все будет хорошо, особенно если крепко-накрепко зажмуриться и пробормотать спасительное: «Россия-Россия-Россия». Россия спасет, не зря же тут стоят ее солдаты, не станут же они, в самом деле, стрелять.
