Тем не менее, в своем последнем интервью The Sunday Telegraph на тему "как быстрее лечь под Сирию", Алон Лиэль произнес нескольо фраз, на основании которых его можно: (а) сразу же сажать в дурдом как шизофреника с расщепленным сознанием, или (б) начать уголовное преследование как агента влияния вражеского государства. Последнее, кстати, может касаться и тех, кто его поощряет и покрывает - вплоть до премьер-министра.
Итак, что сказал Лиэль?
"Голанские высоты считают нашей Тосканой, – говорит он. – Израильтяне влюблены в Голаны – и в этом кроется очевидный конфликт для нас. Именно поэтому очень трудно убедить Израиль уйти (с Голанских высот)".
Мнея заинтересовал смысл притяжательных местоимений в этой фразе. Кто у него - "наши"? Кто вообще тут - "мы? И почему тогда "израильтяне" и "Израиль", а не "мы" и "наша страна"? Впрочем, для начала я решил проверить, не является ли этот перевод с английского, как я их называю - творческим. (Именно такой тип переводов очень любят переводчики бабруйских и российских интернетных изданий.)
Читаем в самой The Sunday Telegraph:
"The Golan Heights is considered our Tuscany. Israelis fell in love with the Golan - and it's a very easy conflict for us. That's why it's so difficult to convince Israel to withdraw," Mr Liel said.
Нет, на этот раз переводчик did his best. Никакой отсебятины. Итак, кто же такие "мы"? Тональность английского варианта (как мне кажется, исключительно ориентируясь на звучание фразы) показывает, что так говорить может только сириец. Т.е. это сирийская Тоскана, а подллые израильтяне посмели в нее влюбиться и уговорить их все отдать "нам" (сирийцам или сирийским агентам влияния) будет ой как сложно. Так, а? Или Лиэль - израильско-сирийский шизофреник, и полностью перепутал, кто у него - "мы", а кто - "они"? Такие вот дипломатические альтренативы во времена Ольмерта и Дм. Быкова...
Re: Не все болезни аппендицит
Date: 2008-07-06 06:16 pm (UTC)