![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Очередное симпатичное и умное эссе от Евгения Добренко (завожу новый тег).
Сама по себе контекстуализация – вполне безобидная процедура и основана на здравом смысле: если вы хотите что-то понять (событие, факт, явление), следует рассматривать его всесторонне, или "в контексте". Но понять или объяснить – вовсе не значит оправдать. Между тем сплошь и рядом мы сталкиваемся с этой ментальной аберрацией, а по сути, с логической ошибкой: причинами (истинными или мнимыми) нам объясняют поступки людей, и эти объяснения причин незаметно перетекают в оправдания. Так устроено наше восприятие. Воспитанные на реализме XIX века, мы все помним нарративы про "жертв среды", которые были распространены настолько, что стали объектом иронии, а фраза "среда заела" стала, как сказали бы сейчас, мемом. Вообще-то, люди редко действуют безо всяких причин. У любого действия есть причина. Она есть у всякого доброго дела. И у всякого злого. Но от того, что у Раскольникова была "теория" и были "сложные обстоятельства", совершенное им не перестало быть преступлением.
...
Контекстуализация как инструмент прямого политического действия представляется мне симптомом тяжелого недуга, поразившего современное "мировое сообщество" в условиях полной потери им каких-либо моральных ориентиров. Никогда еще мир не был настолько пропитан лицемерным морализаторством (эмпатия, инклюзивность, толерантность, меньшинства, беженцы, жертвы несправедливости, насилия и даже микроагрессии, сохранение природы, спасение животных и т.д.) и настолько лишен базовых моральных представлений (президенты старейших и самых уважаемых высших образовательных учреждений не могут однозначно ответить на вопрос, противоречит ли призыв к геноциду кодексу поведения во вверенных им университетах!). Когда мир проскочил точку невозврата, после которой процесс моральной кастрации принял необратимый характер?
...
Смерть Киссинджера заставила по-новому взглянуть на три главные его достижения, основанные на Realpolitik. Парадоксальным образом они оказались иллюзорными: сближение с Китаем привело к его экспонентному росту и превращению в главную опасность для США и мира, знаменитый Парижский договор, который должен был обеспечить демократическое развитие Вьетнама, привел к полному захвату страны коммунистами, а разрядка завершилась пшиком и к либерализации СССР не привела. По историческим итогам Realpolitik оказалась чистой иллюзией. Никакого реализма в ней нет: со злом можно вести переговоры, ослабляя его, оттягивая войну, но договориться с ним нельзя.
Сама по себе контекстуализация – вполне безобидная процедура и основана на здравом смысле: если вы хотите что-то понять (событие, факт, явление), следует рассматривать его всесторонне, или "в контексте". Но понять или объяснить – вовсе не значит оправдать. Между тем сплошь и рядом мы сталкиваемся с этой ментальной аберрацией, а по сути, с логической ошибкой: причинами (истинными или мнимыми) нам объясняют поступки людей, и эти объяснения причин незаметно перетекают в оправдания. Так устроено наше восприятие. Воспитанные на реализме XIX века, мы все помним нарративы про "жертв среды", которые были распространены настолько, что стали объектом иронии, а фраза "среда заела" стала, как сказали бы сейчас, мемом. Вообще-то, люди редко действуют безо всяких причин. У любого действия есть причина. Она есть у всякого доброго дела. И у всякого злого. Но от того, что у Раскольникова была "теория" и были "сложные обстоятельства", совершенное им не перестало быть преступлением.
...
Контекстуализация как инструмент прямого политического действия представляется мне симптомом тяжелого недуга, поразившего современное "мировое сообщество" в условиях полной потери им каких-либо моральных ориентиров. Никогда еще мир не был настолько пропитан лицемерным морализаторством (эмпатия, инклюзивность, толерантность, меньшинства, беженцы, жертвы несправедливости, насилия и даже микроагрессии, сохранение природы, спасение животных и т.д.) и настолько лишен базовых моральных представлений (президенты старейших и самых уважаемых высших образовательных учреждений не могут однозначно ответить на вопрос, противоречит ли призыв к геноциду кодексу поведения во вверенных им университетах!). Когда мир проскочил точку невозврата, после которой процесс моральной кастрации принял необратимый характер?
...
Смерть Киссинджера заставила по-новому взглянуть на три главные его достижения, основанные на Realpolitik. Парадоксальным образом они оказались иллюзорными: сближение с Китаем привело к его экспонентному росту и превращению в главную опасность для США и мира, знаменитый Парижский договор, который должен был обеспечить демократическое развитие Вьетнама, привел к полному захвату страны коммунистами, а разрядка завершилась пшиком и к либерализации СССР не привела. По историческим итогам Realpolitik оказалась чистой иллюзией. Никакого реализма в ней нет: со злом можно вести переговоры, ослабляя его, оттягивая войну, но договориться с ним нельзя.