![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Точное (ИМХО) высказывание Виктора Вахштайна.
Деколонизационный дискурс – это хорошее, более или менее четкое определение, потому что оно схватывает очень конкретный способ мышления о мире. Мир состоит, говорят эти люди, из больших общностей, и принадлежность к этим общностям является первичной для вашей судьбы, жизни и образа мыслей. И все эти большие общности упорядочены иерархическим образом, то есть всегда есть те, кто угнетает других. И даже если вы рассказываете, какой вы либерал и как вы всячески сочувствуете угнетаемым, вы все равно тем самым легитимируете угнетение.
В этой модели мышления нет никакого индивида, потому что индивид – это остаток старого либерального нарратива. Вот этот старый гуманизм, который был отправлен в мусорную корзину, исходил из допущения, что все ваши групповые идентичности: классовые, гендерные, политические, – глубоко вторичны по отношению к тому, что вы в первую очередь разделяете базовую, общую со всеми человеческую идентичность. Вы сначала человек, а потом представитель своей политической партии, класса или нации. И как следствие всегда есть базовый общий знаменатель.
Но сейчас мы обнаруживаем, что вот эта идея человеческого достоинства, завязанная на идее универсальной человеческой природы, больше никого не убеждает. Тогда мы оказываемся в мире противоборствующих больших общностей. И если сейчас те страны, те общественные организации, которые всегда противостояли этому антиколонизационному нарративу, примут эту аксиому и скажут: ну, хорошо, тогда мы за своих, а вы сдохните, как говорил один деятель, – то это будет означать конец любых международных организаций, дальше все будет решать баланс сил.
Деколонизационный дискурс – это хорошее, более или менее четкое определение, потому что оно схватывает очень конкретный способ мышления о мире. Мир состоит, говорят эти люди, из больших общностей, и принадлежность к этим общностям является первичной для вашей судьбы, жизни и образа мыслей. И все эти большие общности упорядочены иерархическим образом, то есть всегда есть те, кто угнетает других. И даже если вы рассказываете, какой вы либерал и как вы всячески сочувствуете угнетаемым, вы все равно тем самым легитимируете угнетение.
В этой модели мышления нет никакого индивида, потому что индивид – это остаток старого либерального нарратива. Вот этот старый гуманизм, который был отправлен в мусорную корзину, исходил из допущения, что все ваши групповые идентичности: классовые, гендерные, политические, – глубоко вторичны по отношению к тому, что вы в первую очередь разделяете базовую, общую со всеми человеческую идентичность. Вы сначала человек, а потом представитель своей политической партии, класса или нации. И как следствие всегда есть базовый общий знаменатель.
Но сейчас мы обнаруживаем, что вот эта идея человеческого достоинства, завязанная на идее универсальной человеческой природы, больше никого не убеждает. Тогда мы оказываемся в мире противоборствующих больших общностей. И если сейчас те страны, те общественные организации, которые всегда противостояли этому антиколонизационному нарративу, примут эту аксиому и скажут: ну, хорошо, тогда мы за своих, а вы сдохните, как говорил один деятель, – то это будет означать конец любых международных организаций, дальше все будет решать баланс сил.
