Из жизни грустецов

Потихоньку начинаем узнавать реальные факты из жизни советской идеологической цензуры произведений искусства. Пользуясь своими критериями и их толкованиями, унылые вожди советской идеологии могли зарубить (ИМХО) практически любое произведение. От идейно-сомнительного "Андрея Рублева" Андрея Тарковского до раскрашенной в ультракрасные цвета насквозь левацкой "Интервенции" Геннадия Полоки.

Фантастическое время - 60-е - 80-е! Режим уже не убивал (и за то ему спасибо!). Но и дышать давал только сквозь вонючий идеологический кляп. А тот, кто это сегодня забыл - в лучшем случае страдает Альцхаймером. Но чаще всего - просто мудак.

«Секретно. Для служебного пользования. Инструкция от 26 мая 1959 года.

Идеологически чуждыми являются фильмы, содержащие следующие недостатки:
— Авторами утрачено классовое чутьё.
— Фальшивая трактовка образа народа.
— Жалость к врагам вместо ненависти и обличения.
— Комсомольцы изображены как пасквиль.
— Фильм искажает работу пионерской организации.
— Нет сочетания личного счастья и общественного долга.
— Герои изолированы от кипучей жизни страны социализма»...

Картину Тарковского «Андрей Рублёв» спасла случайность. В ЦК КПСС тогда существовала группа консультантов: известные учёные, историки, литераторы, которые писали речи для генсека Брежнева. Среди консультантов были, например, политобозреватель Александр Бовин, известный журналист Станислав Кондрашов, академик Абель Аганбегян. Там же работал отец кинорежиссёра Карена Шахназарова. Консультанты часто ездили к Брежневу на дачу в Завидово — обсудить очередной доклад. Однажды Шахназаров-старший и его коллеги уговорили Леонида Ильича посмотреть «Рублёва». После первых же кадров Брежнев начал дремать, потом захрапел. А проснувшись, сказал: картина скучная, но невредная. Выпускайте.Фильм попал в прокат по третьей категории: минимальное количество копий, кинозалы тоже третьеразрядные

ПрА фон Штирлицовича

"Огонек" жжот нипадецки. Товарищь Поль Шинель с коллегами делятся своими секретами.

Его пригласили на беседу с представителем Второго главного управления КГБ (борьба с антисоветской деятельностью внутри страны). Тот предложил рядовому Калмановичу сообщать об антисоветских разговорах среди солдат-евреев, то есть фактически стучать на своих товарищей. Шабтай согласился. И стучал. Было о чем: молодые литовские евреи возглавляли борьбу за выезд из СССР, не только разговоры разговаривали, но и договаривались о демонстрациях, акциях протеста. От него не таились, он был из их круга. Ну и он не утаивал почерпнутые сведения от КГБ. Вскоре куратор из еврейского отдела Второго управления предложил ему сделать выбор: либо он продолжит свою работу на благо социалистической родины уже в Израиле, либо его семья не получит разрешения на выезд никогда. О том, чему и, главное, кому они обязаны внезапным завершением 12-летнего кошмара отказа, родители Шабтая узнали лишь через 17 лет, но это не было для них счастливым открытием. А тогда, в 1971 году, все они стали израильтянами. Мечта сбылась.
...

— Да не был он в курсе наших дел,— сказал "Огоньку" глава "Натива" Яков Кедми.— Из наших общался только с Нехемией, у которого работал, а тот всегда предпочитал слушать, а не говорить. И вообще Калманович не мог иметь доступа к секретной информации и допуска не получил бы никогда. Он был на подозрении у ШАБАКа (Служба общей безопасности — израильская контрразведка.— "О") с первого дня... Еврей, из семьи отказников, и вдруг его освобождают от армии раньше срока, а потом сразу, через полгода, отпускают за границу — за какие заслуги? Естественный вопрос". Калманович в своих интервью отмечал, что "вред Израилю принес незначительный". Глава "Натива" комментирует это лаконично: "Сколько знал, столько и сдал. А знал он только сплетни. Все, к чему он прикасался, он старался продать. Случилось родину продать — продал и ее". Авторы книги "Шпионы" — израильские журналисты Йоси Мильман и Эйтан Хабер — подсчитали, что за 17 лет работы в Израиле на КГБ Калманович в общей сложности получал от кураторов по 6 тысяч долларов в год.

Тем не менее, я думаю, что к бурному развитию бизнесов Калмановича в африканских странах товарищи чекисты свои лапки приложили. Вероятно даже - без каких-то антиизраильских намерений. Просто - забивая клинья под быстро меняющиеся элиты сбросивших ужасное колониальное иго каннибальских "народных демократий". Кстати, думаю, что это относится не только к герру фон Калмановичу, но и к мсье де Гайдамаку, и (версия, господа, версия! Все упоминающиеся в этом тексте фамилии не имеют никакого отношения к реальным людям! ) к ребу Леваеву. Алмазики, понимаете ли, - очень удобная валюта для тайных операций. Даже более удобная, чем наркотики, десятилетиями успешно использующиеся для тех же целей всеми спецслужбами мира.