![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Entry tags:
Умиротворенное расслабление и исторические аналогии
Рекомендую к прочтению новую статью Александра Осовцова.
Никаких открытий и прозрений. Просто хорошо написанная публицистика. Помогает структурированию право-либеральных взглядов на происходящее сейчас в мире. Многие формулировки заслуживают того, чтобы их запомнить и использовать в дебатах. Осовцов значительно серьезней Латыниной, есличо.
Как всегда - наиболее понравившаяся цитата:
...вполне закономерный процесс, когда чувство безопасности способствует росту пацифизма, гуманизма, толерантности и других весьма позитивных настроений, которые в ситуации отсутствия достаточных сдерживающих рациональных соображений превращаются в свою противоположность. Пацифизм без чувства опасности, без готовности противостоять агрессору становится виктимностью, гуманизм к убийце и террористу приводит к кровопролитию. Именно эти, в том числе, тезисы нашли самое очевидное и самое трагическое подтверждение в течение шести лет, последовавших за 1938 годом. И Европе понадобился Черчилль, чтобы устоять и сохранить цивилизацию, тот самый Черчилль, которого уже в 20-ые годы очень многие в Англии считали чудаком, погрязшим в архаичном милитаризме. Между прочим, Черчилль понадобился дважды. Именно он в 1946-м предупредил в Фултоне о том, что цивилизации не стоит расслабляться после победы над Гитлером. И она долго не расслаблялась, понимая, что опасность велика. А потом, когда показалось, что врага больше нет, Запад сорвался с тормозов. Требование равенства прав превратилось сначала в необходимость равенства возможностей, а затем и равенства результатов. Толерантность из терпимости к чужому мнению преобразилась в приемлемость дикости. Допущение ценности различных культур стало оправданием варварства. Исключение расизма из жизни общества переросло в создание преференций для одних рас в ущерб другим. Даже женское равноправие обернулось унижением женщин путем создания для них неких квот, как для инвалидов на биржах труда. В результате стала исчезать разница между правыми и виноватыми – ведь каждого виноватого следует пытаться понять. Началось осуждение любого насилия, включая ответное, и ведения любых военных действий, в том числе и оборонительных, ведь в ходе их тоже убивают. Затем возникло постоянное требование мира немедленно и любой ценой, что очень часто означает готовность заплатить цену, весьма выгодную для агрессора и террориста. Ведь агрессор и террорист прекращает огонь не тогда, когда этого требуют правозащитники, а тогда, когда ему это выгодно, и использует прекращение огня так и только так, как ему выгодно.
Никаких открытий и прозрений. Просто хорошо написанная публицистика. Помогает структурированию право-либеральных взглядов на происходящее сейчас в мире. Многие формулировки заслуживают того, чтобы их запомнить и использовать в дебатах. Осовцов значительно серьезней Латыниной, есличо.
Как всегда - наиболее понравившаяся цитата:
...вполне закономерный процесс, когда чувство безопасности способствует росту пацифизма, гуманизма, толерантности и других весьма позитивных настроений, которые в ситуации отсутствия достаточных сдерживающих рациональных соображений превращаются в свою противоположность. Пацифизм без чувства опасности, без готовности противостоять агрессору становится виктимностью, гуманизм к убийце и террористу приводит к кровопролитию. Именно эти, в том числе, тезисы нашли самое очевидное и самое трагическое подтверждение в течение шести лет, последовавших за 1938 годом. И Европе понадобился Черчилль, чтобы устоять и сохранить цивилизацию, тот самый Черчилль, которого уже в 20-ые годы очень многие в Англии считали чудаком, погрязшим в архаичном милитаризме. Между прочим, Черчилль понадобился дважды. Именно он в 1946-м предупредил в Фултоне о том, что цивилизации не стоит расслабляться после победы над Гитлером. И она долго не расслаблялась, понимая, что опасность велика. А потом, когда показалось, что врага больше нет, Запад сорвался с тормозов. Требование равенства прав превратилось сначала в необходимость равенства возможностей, а затем и равенства результатов. Толерантность из терпимости к чужому мнению преобразилась в приемлемость дикости. Допущение ценности различных культур стало оправданием варварства. Исключение расизма из жизни общества переросло в создание преференций для одних рас в ущерб другим. Даже женское равноправие обернулось унижением женщин путем создания для них неких квот, как для инвалидов на биржах труда. В результате стала исчезать разница между правыми и виноватыми – ведь каждого виноватого следует пытаться понять. Началось осуждение любого насилия, включая ответное, и ведения любых военных действий, в том числе и оборонительных, ведь в ходе их тоже убивают. Затем возникло постоянное требование мира немедленно и любой ценой, что очень часто означает готовность заплатить цену, весьма выгодную для агрессора и террориста. Ведь агрессор и террорист прекращает огонь не тогда, когда этого требуют правозащитники, а тогда, когда ему это выгодно, и использует прекращение огня так и только так, как ему выгодно.
no subject
"Требование мира любой ценой" возникло само собой из ниоткуда.
Самозародилось, как плесень.
К сожалению это не так. Плесень очень тщательно растили с 60-х готов прошлого века, причем с обеих сторон.
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
Жаль, он мало пишет.
no subject
no subject
Осовцов попроще и поконкретнее. Хотя и философ по специальности.
no subject
В отличие от традиционалистов, религиозных фундаменталистов и фашистов, для правых либералов гуманизм и толерантность ценны сами по себе. Но они не забывают при этом о здравом смысле.
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
Я, собственно, не спорю с тем, что либертарианцы могут быть хорошими публицистами. И даже с тем, что их классики писали хорошие книги. Но почему-то все попытки построить на их идеях политическое движение приводит или к Рон Полу, или к Фейглину
no subject
Или к чему-то вроде Илларионова. Я с ужасом думаю о том, что бы вышло, если бы Илларионову удалось подсадить путена на Айн Рэнд. :-)))
Из всех известных мне экономико-политических философий последовательное либертарианство больше всего напоминает мне коммунизм. Блестящая идея, основанная на абсолютизации отдельно взятых (пусть очень мне симпатичных!) человеческих свойств. Нежизнеспособно в принципе, но крови вокруг этого пролить можно океан. Не дай Б-г, конечно. Тогда же как в рамках более-менее классического серединного либерализма (основанного на понимании сложности и неоднозначности человеческого устройства - надеюсь, ави@гдор с арб@атом это не прочтут, иначе бы мне грозило очередное обвинение в провинциальном слякотическом идиотизме) та же самая идея является весьма аттрактивной и может быть эффективной.
no subject
no subject
Про себя - совсем не уверен. Мир Полудня, довольно детально прописанный Стругацкими - все-таки коммунистический. И очень, очень симпатичный. Для меня, по крайней мере. Мир же айнрэндовской либертарианской резервации выглядит куда как менее привлекательным. Возможно это случилось потому, что литературный талант Айн Рэнд практически нулевой. По сравнению с талантом АБС, естественно. Где еще описаны либертарианские (вроде) миры? У Хайнлайна? Но они слишком жестокие и странно устроенные. Хотя местами, из нашего политкорректного болота, выглядят привлекательными.
Сдается мне, что на определенном этапе человеческого развития совершенно не важно, какая политико-экономическая модель лежала в его основе. Если там не высокой ступени наука и техника, если там живет большинство людей моральных, и если это мир, не переполненный людьми - он так или иначе придет к здравомыслимому устройству. Что от коммунизма, что от капитализма. Правда, все это - утопия. В реальности же любая модель чревата очень плохим, нечеловеческим устройством. И либертарианская - не исключение.
no subject
no subject
Это очень интересно и заслуживает отдельного разговора. Но, вкратце, неужели же Мир Полудня Вам не симпатичен?
no subject
А про коммунизм все просто. Я рос как раз в то время, когда коммунизм не ругал только ленивый, а капитализм было модно идеализировать.
no subject
Apropos, "Мир Полудня" не существует ни в какой отдельной книге АБС. Это мир, который разворачивается во всех книгах АБС, начиная с "Полдень, XII век". Он не предлагается специапльно, как готовая утопическая модель. И раскрывается читателям постепенно и фрагментарно - через разных людей их отношения. Последняя книга, рассказывающая о "Мире Полудня" - "Волны гасят ветер". Конечно, НИЧЕГО о "Мире Полудня" нет в "Улитке", "Гадких лебедях", "Пикнике", "Граде обреченном", "Втором нашествии" и еще нескольких книгах. Они просто о другом.
Кстати, я хорошо помню то время, когда Вы росли. Му не ругали коммунизм. Потому что был еще заряд оттуда, из 60-х. Но мы четко понимали, что то, что было в СССР и его сателлитах, к коммунизму не имело НИКАКОГО отношения. А вот некоторая идеализация капитализма таки да, была. Но умеренно. Среди разумных и начитанных людей, конечно.
no subject
Да, я помню, вначале говорили, что Сталин был плохой, а Ленин хороший, потом уже-и что Ленин был плохой, и вообще при царе было хорошо. Я в том возрасте, естественно, в ньюансы не вдавался, но впечатление осталось.
А потом я рос еще и в Израиле, среди русскоязычной интеллигенции, где никаких сентиментов к коммунизму не встречал.
no subject
De gustibus non est disputandum
2. где никаких сентиментов к коммунизму не встречал
Опа! Вы что, в народ совсем не ходите? :-)))
Да что там - народ! А вошелапый с безвременно ушедшим солнцеворотом? А эдиктум с верой и старм дураком переводчиком?
Оторвались Вы от корней!
no subject
2. Я про до-жжшные времена писал:)
no subject
Понятно, речь идет не обо всех.
no subject
Я, зато, другими "измами" болел. Отнюдь не либеральными
no subject
no subject
no subject
no subject
Со слов младшего брата, тоже уже покойного:
Максим Каммерер, пройдя сквозь все круги и добравшись до центра, ошарашенно наблюдает эту райскую жизнь, ничем не уступающую земной, и общаясь с высокопоставленным и высоколобым аборигеном, и узнавая у него все детали устройства Империи, и пытаясь примирить непримиримое, осмыслить неосмысливаемое, состыковать нестыкуемое, слышит вдруг вежливый вопрос: «А что, у вас разве мир устроен иначе?» И он начинает говорить, объяснять, втолковывать: о высокой Теории Воспитания, об Учителях, о тщательной кропотливой работе над каждой дитячьей душой… Абориген слушает, улыбается, кивает, а потом замечает как бы вскользь: «Изящно. Очень красивая теория. Но, к сожалению, абсолютно не реализуемая на практике». И пока Максим смотрит на него, потеряв дар речи, абориген произносит фразу, ради которой братья Стругацкие до последнего хотели этот роман все-таки написать.
— Мир не может быть построен так, как вы мне сейчас рассказали, — говорит абориген. — Такой мир может быть только придуман. Боюсь, друг мой, вы живете в мире, который кто-то придумал — до вас и без вас, — а вы не догадываетесь об этом…
Всё они понимали, умницы. ВСЁ. Им, наверное, тоже было жалко мира, в котором хочется жить. Тем не менее, хорошо, что такой мир есть. Хотя бы в книгах.
no subject
no subject