![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Entry tags:
Чтобы быть умным, одного ума мало
Опять все дружно читаем Ефима Фиштейна. Этот мужик читает между строк извилин в моей голове. :-) И выкладывает прочитанное в своей колонке на РС. За что ему - громадная благодарность.
Поражает факт, что наиболее массовые и яростные демонстрации протеста удается собрать вокруг самых маргинальных тем правления нового американского президента. Толщу социального бытия гораздо круче перемешивают совсем другие его подзаконные акты. Целевое сокращение госрасходов метит в миллионный класс чиновников, занятых распределением социальных пособий для нуждающихся. Эта непродуктивная прослойка росла в последние годы как раковая опухоль. Одно из ярчайших социальных проявлений правления Обамы – разделение общества на нуждающихся и делопроизводителей из сферы их обслуживания. Чем больше первых, тем больше вторых – неумолимый закон жизни. Запрет совмещения политической деятельности с лоббированием в пользу международных корпораций и иностранных государств обижает до глубины души огромную прослойку людей, поднаторевших в этом специфическом коррупционном бизнесе. Фонд семейства Клинтон, долгие годы трудившийся на ниве политического лоббирования, предусмотрительно закрылся в день инаугурации Трампа, но у других тружеников цеха мог остаться неприятный осадок. В этот ряд встают и угроза особого налогообложения для сверхприбыльной биржевой игры, как и для промышленного "аутсорсинга", призывы к фармацевтам снизить цены медикаментов и сообразовать их с реальными доходами американцев и многие другие возмутительные действия.
Неужели все эти революционные преобразования меньше затрагивают американцев, чем приставания живчика Трампа к женщинам? Его похвальба в сравнении со словарем и жизненным опытом протестующих пансексуалов кажутся невинным детским анекдотом, способным вогнать в краску разве что Христовых невест. Неужели из всех перечисленных бесчинств американцам не дают спать только разделенные туалеты с высоко завешенными писсуарами да унизительное словосочетание "беременная женщина" вместо политкорректного термина "беременное существо"? Откуда же такая ярость, такие гроздья гнева? Боюсь, что они – результат умело канализированных страстей, отведенных в безопасное русло благоглупостей. Боюсь, что над возбужденной вашингтонской толпой витали духи всех обиженных бюрократов, биржевиков, деловиков и лоббистов, опасающихся лишиться работы или доходов – а скорее, и того, и другого вместе...
Время полной неопределенности и релятивизма необратимо истекло – к счастью, как хочется надеяться. Феномен Обамы отсюда видится позорной кульминацией этого процесса, пополам с агонией. Кто по нему ностальгирует, может всю оставшуюся жизнь посещать лекции бывшего президента, слушая профессорские софизмы о том, как он чуть было не обустроил вселенную.
(С) Е. Фиштейн, РС
Поражает факт, что наиболее массовые и яростные демонстрации протеста удается собрать вокруг самых маргинальных тем правления нового американского президента. Толщу социального бытия гораздо круче перемешивают совсем другие его подзаконные акты. Целевое сокращение госрасходов метит в миллионный класс чиновников, занятых распределением социальных пособий для нуждающихся. Эта непродуктивная прослойка росла в последние годы как раковая опухоль. Одно из ярчайших социальных проявлений правления Обамы – разделение общества на нуждающихся и делопроизводителей из сферы их обслуживания. Чем больше первых, тем больше вторых – неумолимый закон жизни. Запрет совмещения политической деятельности с лоббированием в пользу международных корпораций и иностранных государств обижает до глубины души огромную прослойку людей, поднаторевших в этом специфическом коррупционном бизнесе. Фонд семейства Клинтон, долгие годы трудившийся на ниве политического лоббирования, предусмотрительно закрылся в день инаугурации Трампа, но у других тружеников цеха мог остаться неприятный осадок. В этот ряд встают и угроза особого налогообложения для сверхприбыльной биржевой игры, как и для промышленного "аутсорсинга", призывы к фармацевтам снизить цены медикаментов и сообразовать их с реальными доходами американцев и многие другие возмутительные действия.
Неужели все эти революционные преобразования меньше затрагивают американцев, чем приставания живчика Трампа к женщинам? Его похвальба в сравнении со словарем и жизненным опытом протестующих пансексуалов кажутся невинным детским анекдотом, способным вогнать в краску разве что Христовых невест. Неужели из всех перечисленных бесчинств американцам не дают спать только разделенные туалеты с высоко завешенными писсуарами да унизительное словосочетание "беременная женщина" вместо политкорректного термина "беременное существо"? Откуда же такая ярость, такие гроздья гнева? Боюсь, что они – результат умело канализированных страстей, отведенных в безопасное русло благоглупостей. Боюсь, что над возбужденной вашингтонской толпой витали духи всех обиженных бюрократов, биржевиков, деловиков и лоббистов, опасающихся лишиться работы или доходов – а скорее, и того, и другого вместе...
Время полной неопределенности и релятивизма необратимо истекло – к счастью, как хочется надеяться. Феномен Обамы отсюда видится позорной кульминацией этого процесса, пополам с агонией. Кто по нему ностальгирует, может всю оставшуюся жизнь посещать лекции бывшего президента, слушая профессорские софизмы о том, как он чуть было не обустроил вселенную.
(С) Е. Фиштейн, РС