Градский по средам
Жил - был я (Стоит ли об этом?)
Шторм бил в мол (Молод был и мил...)
В порт плыл флот (С выигрышным билетом)
(Жил - был я) Помнится, что жил
Зной, дождь, гром (Мокрые бульвары...)
Ночь. Свет глаз (Локон у плеча...)
Шли всю ночь (Листья обрывали...)
"Мы", "ты", "я", - нежно лепеча
Знал соль слез (Нежилые стены...)
Ночь без сна (Сердце без тепла)
Гас, как газ, город опустелый
(Взгляд без глаз, окна без стекла)
Где ж тот снег? (Как скользили лыжи!)
Где ж тот пляж? (С золотым песком!)
Где тот лес? (С шепотом - "поближе")
Где тот дождь? ("Вместе, босиком")
Встань. Сбрось сон (Не смотри, не надо...)
Сон не жизнь (Снилось и забыл)
Сон как мох в древних колоннадах
(Жил - был я...) Вспомнилось, что жил.
no subject
no subject
Он, конечно, более аутентично. Но менее привычно. Режет слух.
no subject
no subject
Кстати, пустота постели там вовсе не на эротику намекает. Стихотворение было написано Кирсановым в больнице, и утренняя внезапная пустота соседней постели, как Вы понимаете, имеет смысл куда более мрачный. А стихотворение, кстати, называется "Строки в скобках".
no subject
ПС Вообще, какими ублюдками должны были быть неизвестные цензоры, чтобы в невинных словах "пустота постели" усмотреть намеки на эротизм? И какой мощный внутренний страж сидел в головах у авторов, читающих у себя между строк все глазами предполагаемых цензоров? Кафка отдыхает.
no subject
no subject
А иначе откуда бы у Тухманова взялся "внутренний цензор"?